Печать

 

В течение 7 дней в центре Москвы можно было пообщаться с живописью: с 11 по 18 марта в галерее «Киселев» проходила персональная выставка московской художницы Мары Даугавиете.

Друзья и почитатели должны быть вдвойне благодарны Маре, поскольку – так уж неловко повелось – художник в наши дни вынужден изрядно потратиться на аренду зала, прежде чем подарить приглашенным тонкие визуальные удовольствия.

Т. к. искусство современное в массовом порядке стремится видом своим, а чаще содержанием слиться до неразличимости со странноватой реальностью, о которой говорить здесь, конечно, не место, - встреча с чем-либо настоящим, подлинным соотечественников дезориентирует.

Живой язык живописи, как голос, звучащий не под фонограмму, кажется современнику чем-то чересчур сложным, пугает его диссонансом с унифицированной «гладкой» поверхностью тотальной рекламы, сквозь которую, воистину, не всякому под силу продраться. Иногда кажется, что восприятие живописи требует от современного человека той меры усилий и личного участия, на которые он не готов или
уже не способен. В этом отношении весьма показательным было поведение одного из молодых людей – музыкантов квартета, исполнивших ряд классических этюдов на открытии выставки. Нужно было видеть смесь безразличия и снисходительного любопытства, с которым он прислушивался к речи выступавшего искусствоведа… Сомневаюсь, взглянул ли он на картины, среди которых нанят был музицировать? Речь, между тем, идет о человеке, приобщенном к таинству искусства...

 

Я не оставляю за кадром эти мимолетные впечатления, потому что в них, может быть, раскрывается существо конфликта, о котором все говорят, который все ощущают.

Берусь утверждать, что живопись от обслуживания идеологии перешла, наконец, в область более ей приличную. Роль эта по внешним атрибутам значительно скромнее, чем это было, скажем, в конце 80-х, когда художественные выставки заражались пафосом переустройства общественного сознания. Но роль эта, также, значительно выше той, которую стремится отвести живописи т. н., «актуальное» искусство.

Достойные всяческого сожаления наследники идеологических баталий «эпохи застоя» и «перестройки» – вдохновители т. н. «актуального» дискурса, лишенные славы подлинных борцов за свободу, почти исключительно собственным диктатом породили явления вполне монструозные. Реализуя болезненные комплексы совершенно в духе марксизма, они демонстрируют не что иное, как полную зависимость художников от заказа… Т. о., «успехи» «актуального» искусства доказывают одно: всегда найдутся люди готовые обслуживать любую идеологию, была бы надежда на гонорар, известность, пусть и скандальную, и т. п. преференции.

Чтобы закончить с музыкантом, безразличным к языку живописи: он, слава Богу, такое же завоевание демократии, как и наступившее освобождение живописи от идеологических нагрузок.

Этому завоеванию надо бы радоваться: все встало на свои места; но, как известно, свобода величина отрицательная и дается дорогой ценой. Самое трудное в теперешних обстоятельствах – не начать приторговывать творчеством «вразнос», на потребу дня. Не стать поставщиком гламура или изготовителем «актуальных» блюд.

Прошедшая выставка показала, что Мара Даугавиете легко справляется с искусами времени. В обстоятельствах, когда истинной доблестью кажется следование хоть какой-нибудь традиции, Мара продолжает выстраивать свою: создавать свой мир, узнаваемый не только по изумительным формальным признакам, но и по духовному содержанию. Основной конфликт дня – столкновение универсального и унифицированного решается ею в пользу универсального.

Вместе с тем живопись Мары абсолютно лишена догматизма, в который легко впасть, выстраивая линию обороны. Она ни с кем не борется и, уж тем более, ничего не доказывает. Ее картины, как и 15 лет назад – непринужденный чуть лукавый диалог с великими предками – мастерами живописи, что, на поверку, современнее и, уж конечно, умнее модных негативных жестов.

Посетившие выставку, знающие работы Мары Даугавиете, думаю, со мной согласятся. Пора быстрой славы, как и пора быстрых денег, дурно пахнет и быстро проходит. Удел мудреца – одиночество кабинета и тишина мастерской. Здесь слышна неторопливая речь, а высказывания отличаются от интеллектуального фастфуда.

Мир живописи Мары Даугавиете как беседа философов есть приглашение поразмыслить о вещах простых и сложных одновременно: об отношении культуры и природы, о личности художника и ее судьбе; выборе пути и необходимых жертвах. Но более всего ощутима в ее картинах, кажется, забытая сегодня радость открытия себя и радость владения мастерством – радость без гордыни, но с неподражаемым достоинством мудрого человека.


Искусствовед и художник Илья Трофимов
13 марта 2005 г. 

 

Фотографии и информация о выставке здесь