Статьи

С точки зрения пейзажа. Илья Трофимов

 

"Работы Мары Даугавиете всегда удивляют оригинальностью и разнообразием решений. На первый взгляд её живопись достаточно проста – в том смысле, что в ней нет погони за спецэффектами. Но именно в этом видится величайшее достоинство, поскольку её кисть является инструментом, неотступно следующим за мыслью художника. При этом воплощение задуманного никогда не происходит в ущерб самой живописной форме, а стилевое решение соответствует замыслу.

Не секрет, что многие современные художники находятся в серьёзной зависимости от формальных находок. В каком-то смысле это является характерным признаком современного искусства. Однажды найденное «удачное» формальное решение становится методом, постепенно окостеневая, заключая художника в плен, лишая его искусство развития.

В противоположность этой особенности живопись Мары Даугавиете является примером редкой творческой свободы, когда характер воплощения зависит от идеи картины, а не наоборот, когда идея в значительной мере обусловлена формой.

Мара Даугавиете плодотворно и много работает практически во всех жанрах. Но главное поле её деятельности – картина, сложные, очень часто многофигурные композиции с символическим содержанием. Круг тем, к которым обращается Мара, чрезвычайно многообразен и был заявлен уже в самом начале её творчества. Многие из них, так или иначе, связаны с распорядком и событиями её собственной жизни. Простое занятие в аудитории, в студии, члены семьи, рождение и воспитание детей, их взросление, путь и место художника, животрепещущие события недавней истории – всё это и многое другое, так или иначе, находит отражение в её невероятном по объёму и подробности пластическом дневнике, всё это занесено в скрижали её искусства. Темы эти многократно повторяются, меняется характер их прочтения – от весёлого юного задора, любопытства, игры с этим невероятным подарком – жизнью и творчеством – до глубоких прозрений взрослой жизни.

Удивительная способность возвысить, казалось бы, обыденный сюжет (например, «Сон семьи»), увидеть в нём универсальное начало и при этом не лишить его предельной конкретности, живости, почти интимного ощущения присутствия, распространяется и на пейзаж. Пейзажи Мары Даугавиете это особая большая тема. Даже небольшой этюд превращается под её кистью в пейзаж-картину, в пластическую историю, в некое сакральное пространство, сообщающее зрителю значительно больше, чем это присуще данному жанру. Этот пейзаж не просто увиден, он очеловечен, прошёл через сознание художника, очищен его неповторимым чувством и отношением."

Из статьи Ильи Трофимова о выставке «Человек, экология, космос» (17-29 января 2011 г.)

Выставка прошла в выставочном зале Товарищества Живописцев на 1-й Тверской-Ямской

Полностью статью можно прочитать здесь.

 

 

 

 

От себя

 

Не является ли произведение искусства посланием к далекому времени? К кому-то, пусть говорящему на другом языке и живущему в неузнаваемо изменившемся мире, но все же могущему воспринять язык образов, знаков, несущих информацию. Не так уж мы изменились за несколько тысячелетий сами, чтобы не понимать оставленных нам древними народами, египтянами, вавилонянами, греками, китайцами, инками знаков. Это чудо — проступание через века мысли, эмоции, всегда таинственный след — прикосновение руки к камню или дереву, драгоценное наследство нам, живым, хотя бы его крупицы! Рядом с нами (со мной) пошла ко дну, самоуничтожилась только что цивилизация, воплощенная в жизнь утопия. Утонула на наших глазах, и мы, живые свидетели погибшего мира, плаваем на обломках крушения. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые — его призвали всеблагие, как собеседника на пир!» Наше свидетельство не должно утонуть вместе с нами, кануть в небытие. Может, смысл моего существования в том, чтобы сохранить эти исчезающие крупицы бытия для будущего, чтобы останками нашего мира были бы не только не перевариваемые природой целлофан, пластмассовые обломки быта и куча металлолома. Мы долго спали, в счастливом неведении, не желая проснуться. А ведь могли и не проснуться, так и сойти "в эту бездну", куда уже упало столько живых, из сна в небытие. Однако, нам дано было пробудиться, увидеть, осмыслить. Водоворот событий закрутил, поток толпы понес по течению. Как падение Алисы сквозь землю, так длится в своей бесконечности наше пробуждение, о многом можно подумать, да и по сторонам посмотреть. Несемся сквозь жизнь и пребываем в неподвижном созерцании одновременно - медитация на пиру у бессмертных. А живопись — это доступное, старое, как мир, традиционное средство показать кусочек изменчивой жизни, остановить мгновение. И пусть в этой задаче есть много наивности — детская вера в свои силы и детская радость от игры необходимый двигатель творчества. Ну, а реализм — это, по-моему, свойство человеческого глаза, радость узнавания, ведь даже в расположении звезд на фоне темного неба, человек видит фигуры и сюжеты. Быть слишком понятным совсем не страшно, главное, чтобы тебя поняли.

 

Мара Даугавиете

   

Свободное дыхание

 

Остановить мгновенье... Для этого художника известное словосочетание означает вовсе не фотографическую точность деталей бытия.

Живопись Мары Даугавиете, российской художницы с латышскими корнями – это ощущение себя и всех нас в бесконечных пространстве и времени, это восхищение красотой мира и одновременно понимание его диалектики, соединяющей свет и тень.

Цельность характера, ясность ума, редкая сегодня у представителей искусства уверенность в границах добра и зла – эти свойства личности Мары диктуют полотна, забыть которые невозможно.

Наталья Аксёнова.
 

   

Два мира Мары Даугавиете. Юрий Герчук

 

Это имя не из тех, что сегодня у всех на устах. Живопись Мары Даугавиете, традиционная по материалу (холст, масло), сдержанная по ее выразительным средствам, обращена лишь к внимательному, восприимчивому и воспитанному главу. Нельзя сказать, что у художницы тихий голос, камерная манера. Однако она и не из тех, кто хватает зрителя за горло (или хоть за полы). Здесь нет перенапряжения связок, стремления перекричать кого-либо. Нет экспрессии, подавляющей гармонию, ревущего цвета. Эта живопись не поражает, но ищет сочувствия, к которому готов бывает далеко не каждый зритель нынешних шумных выставок.

Зато я думаю, что это имя — надолго. Это не фейерверк, что, отсверкав в небесах, гаснет, оставляя вместо себя сизый дымок. Мне кажется, что оно, напротив, возрастает. Очень медленно, но зато неуклонно. У ее живописи есть внутренняя наполненность и достоинство. Индивидуальность не внешняя, не одной только живописной манеры, а способов осознавать и ощущать жизнь, мыслить и чувствовать. За нею — прочная система внутренних ценностей: эстетических, духовных, моральных. Искусство Мары — философское, но без философствования, значительное, но без ложной монументальности и пафоса.

Мара Даутавиете — художница картины. В основе каждой ее работы, большой или малой, — не непосредственное впечатление, не этюд с натуры, но целостное представление о каком-то жизненном явлении или проблеме. Ее искусство весьма чувствительно к состоянию окружающего мира, общества, социальной среды. Чувствительно, но отнюдь не склонно к прямому, зеркальному отражению. В редких случаях картина реагирует прямо на событие: "Погром в Баку" (1989). Обычно же художница умеет найти зримую и емкую форму для воплощения самого духа времени. Форму, разумеется, метафорическую, но очень наглядную.

   

Приглашение к жизни. Илья Трофимов

 

"Живопись Мары Даугавиете известна посетителям московских выставок с конца 70-х гг. Она без сомнения таит в себе открытия и удовольствия не только как образец стиля, но и как собрание идей, как целостное художественное явление. Мара Даугавиете находится в самом расцвете творческой активности. Созданное ей к настоящему времени столь велико, богато и разнообразно, что не может быть охвачено одним взглядом. Потребуется немало страниц серьёзного текста, чтобы описать и систематизировать столь значительный и глубокий материал.

Но помимо многих возможных подходов – из того, что лежит на поверхности – весь корпус произведений Мары можно и необходимо рассматривать, как дневник. «Дневник», написанный в красках, маслом на холсте. Он включает в себя не страницы, но сотни замечательных этюдов, пейзажей, натюрмортов, портретов и многофигурных композиций символического содержания.

   

Страница 2 из 3